Солнечный дзен Михаила Гаплевского

16 марта 2017 в 00:00

В городском Центре современного искусства имени Архипа Куинджи открылась персональная выставка мариупольского художника Михаила Гаплевского, ушедшего из жизни 28 января 2015 года. Прошло уже более двух лет, но кажется, что только сейчас друзья и коллеги осознали, что искусство Гаплевского намного сильнее, ярче и самобытнее, чем представлялось когда-то.

Родиться, а потом учиться

Однажды Михаил сказал: «Необходимость творить будто печет изнутри каждого художника. Именно внутреннее стремление поиска позволяет ему не зависеть ни от чего! Первое, что он должен сделать, – это родиться. А потом рабски учиться всю жизнь!»

Ему повезло родиться художником. По мироощущению, чувству цвета и композиции, склонности к экспериментам и поиску собственного пути. По умению видеть очарование в простых вещах. Помню, как скрупулезно, нетороп­ливо, с тихой своей полуулыбкой Миша наклеивал крошечные лепестки опавших цветов акации на невзрачную картонную коробку. Работа кропотливая. Материал природный, бросовый, мимо которого (и по которому) проходят тысячи. Что-то же он в нем увидел, раз так увлеченно выписывал желто-горчичными, шафрановыми и медовыми лепестками только ему понятный солнечный сюжет!

Как жаль, что путь в искусство для него оказался таким извилистым! Техникум горэлектротранспорта, срочная служба в армии, работа в «Ждановтяж­маше» слесарем, затем сварщиком. А еще тяжелый труд художником-гравером по камню, дававший средства к существованию и отнимавший здоровье.

Но Гаплевский не унывал, в свободное время творил, делал рисунки, создавал цветной тушью удивительно тонкие, деликатные эффекты. Готовясь с головой погрузиться в живопись, тщательно изучал различные материалы и техники. В итоге синтезировал собственный почерк, благодаря которому его полотна завораживают одновременно поэзией, экспрессией и динамикой. Или внутренним танцем, как определила этот феномен искусствовед Марина Стрельцова: «Бесконечные поиски техник и приемов изображения, а также сказочное мерцание живописного поля, по-особенному вибрирующие цвета стали уникальной чертой творческой манеры Михаила. «Мозаика» из широких и точечных мазков заставляет его картины играть и переливаться красками».

Фото на памятник

Как вспоминают знавшие Гаплевского, он был скромным человеком. Долгие годы творил для себя, для души. Многие из тех, с кем мне довелось общаться, работы его увидели как-то невзначай и... просто ошалели. Художник Александр Шпак говорит, что он с остальными членами будущей группы «Окно» – Вадимом Лановым, Александром Овсянниковым, Сергеем Кирилловым задумали сделать выставку. Им, тогда еще начинающим художникам, казалось, что у маститых живописцев экспозиции выходят скучными и однообразными, а потому хотелось показать свое, молодое и задорное. Искали единомышленников. И кто-то вдруг сказал, что есть такой художник Миша Гаплевский и надо взглянуть на его работы.

«Впечатление он произвел сильное!» – вспоминает Шпак. «Я их увидел и ошалел! – признается Лановой. – Потом на выставке на его работы наши художники обратили особое внимание и сразу приняли за своего. Ведь мастер видит подход, любовь, эту сказку, которая есть не у каждого. А у Миши она была».

Чтобы успевать зарабатывать в кооперативе и писать картины, он поднимался ни свет ни заря. Бывало, уже в 7-8 утра колдует у полотна, с чашкой кофе, в клубах сигаретного дыма. Игорь Бабурин, друг Миши, говорит, что тот был «эмоционально добрым», от себя добавлю – и щедрым. Под настроение любую свою картину мог легко подарить приятному ему человеку.

А еще любил тонкий юмор, стеб, анекдоты, обожал подшутить и разыграть. Не гнушался и черного юмора – профессионального. В кооперативе он занимался тем, что наносил портреты на гранитные и мраморные плиты, а за его порогом обожал с особым смыслом врасплох спросить у собеседника: «А ты себе сделал фотографию на памятник?»

Как оказалось, судьба тоже любит «пошутить». Когда Гаплевский в 48 лет трагически ушел из жизни и друзья решили установить на его могиле памятник, они никак не могли разыскать подходящее фото. Нашлось лишь два любительских снимка 15-летней давности, на которых Миша с неизменной сигаретой в зубах и с легкой улыбкой на лице.

Паспорт для художника

Михаил Гаплевский не стремился к публичности. Достаточно было того, что под чары его творчества попадали все, кто даже случайно с ним соприкасался. Много работ, причем замечательных, отправилось в частные коллекции Германии, Австрии, Канады, Словении, Израиля, Эстонии и других стран. Много осело у местных любителей живописи.

Активно выставляться Миша начал лишь с 2011 года. И успел поучаствовать в десяти всеукраинских экспозициях, в том числе в 2014-м – в культурном проекте «Другой Донбасс» в рамках форума «Арт-Киев Контемпорари IX».

А персоналка при жизни у Гаплевского была всего лишь одна. Да и то небольшая, в галерее «ХарБарБонд». И вот после смерти организованы уже две, нынешняя – масштабная, 125 работ, часть из которых собирали по частным коллекциям.

К этому событию друзья Михаила выпустили каталог. Идея его создания тоже имеет свою историю. «Когда Миша умер, я вдруг вспомнил наш с ним разговор в начале 2000-х о том, что надо сделать каталог, – рассказывает Игорь Бабурин. – Я спросил: зачем он тебе? А Миша (известный мастер афоризмов) и говорит: "Каталог – это как паспорт для художника"».

Воплощать идею начали летом прошлого года: фотографировали работы, макетировали, искали деньги. По словам Игоря, 50% средств – самого художника (продали часть его картин), остальные 50% дали люди, которые хорошо его знали.

Впрочем, кто сейчас может сказать, что знал его хорошо? Он пропорхнул по жизни так красиво и изящно! Оставив после себя шлейф добрых эмоций, а еще – некую тайну, сожаление и даже недоумение. Известная художница Татьяна Лысенко, которая многие годы была дружна с Гаплевским, сегодня в растерянности: «Миша для меня – загадка. Оказывается, я его практически не знала. Ни как человека, ни как художника. К сожалению…»

О творчестве Михаила Гаплевского: Магия простых вещей и явлений. Абсолютно дзенское отношение автора к жизни, совмещающее упорный труд и созерцание природы, создает невероятный по чувственному напору эффект от большинства его произведений.