Как добывается соль

09 апреля 2009 в 00:00

Недавний всплеск спроса на соль, о котором подробно рассказывала наша газета, привлек внимание не только к технологиям "организации дефицита" и "распространения панических слухов и настроений", но и заставил вспомнить, откуда, собственно, берется стратегический продукт. И в то время, когда мариупольские спекулянты еще подсчитывали прибыль, полученную на перепродаже артемовской соли, наш специальный корреспондент побывал в Дрогобыче, на предприятии, где ее добывают уже как минимум 759 лет.

Это достижение, вероятно, не зафиксировано ни в какой книге рекордов, однако для любого жителя Дрогобыча ответ на вопрос, какое из действующих в стране предприятий на сегодня является самым старым, будет очевидным. Конечно же, это Дрогобычская солеварня (в настоящее время - акционерное общество "Галка-Дрогобыч"), которая непрерывно работает еще со времен Галицко-Волынского княжества. Солеварение в свое время стало основой благополучия города, а изображение девяти кадок с солью похоже на какую-то цеховую эмблему и сегодня украшает городской герб. Соляные промыслы отражены и в топонимике Дрогобыча: улицы здесь имеют названия, зачастую связанные с солью - Соленый Пруд, Зварицкая, Жупна ("жупа" - старое название солеварни, "зварычи" - это солевары).

Город на рассоле

- Наше предприятие имеет официальный паспорт, в котором датой его основания указан 1250 год, - говорит мой собеседник, инженер "Галка-Дрогобич" Николай Юрчик, - но еще в Киево-Печерском Патерике вспоминается о том, что "не бисть соли по руский земле" после того, как в 1097 году ее перестали подвозить из Галичины.

Николай - уникальный человек и незаменимый специалист на предприятии. Кроме своей основной профессии, он имеет выданный городским обществом охраны достопримечательностей диплом экскурсовода узкого профиля - гида по солеварному заводу. Хлопот это добавляет немного, но и сказать, что солеварня не притягивает ценителей всяческого технического "индастриала", также нельзя. Недавно завод снимала шведская киногруппа, перед этим здесь ходили туристы из США.

С заводским экскурсоводом мы общаемся в рабочем кабинете, уставленном большим количеством всяческих колб и аптекарских весов. Когда-то, объясняет он, на месте этого офиса плескался океан, а вокруг будущей Говерлы плавали громадные акулы. Потом поднялись Карпаты, а океан, отрезанный от большого моря, превратился в большую лужу, которая пересыхала, параллельно формируя нынешние подземные соленосные породы. Те же в свою очередь рас­творялись пресными водами, которые просачивались из поверхности. А сейчас этот рассол выкачивают дрогобычские солевары.

В 1339 году Дрогобыч был захвачен польскими феодалами, и дрогобычская соль стала королевской собственностью. Короли же отдавали жупу в аренду богатым итальянским купцам, которые возили продукт по Европе. В 1491 году здесь брали соленую воду из двух колодцев: один принадлежал королю, второй был частным, находился в собственности барона Гартенберга. Первый колодец (с польским названием szub Krolewski, а в настоящее время просто "шурф номер один") уже больше пятисот лет питает своими рассолами солеварню. Именно над этим историческим колодцем глубиной сорок метров мы стоим с моим гидом. Концентрированный соляной рассол поднимает на поверхность автомат-качалка, подобный тем, что используются на нефтяных промыслах. Он медленно двигается вверх и вниз, и маленькие фонтанчики рапы с каждым таким движением выплескиваются из труб.

Соль есть, денег нет

- Минерализация 290 грамм соли на литр, - уточняет Николай, - причем настолько насыщенный рассол найти удалось только здесь. Геологи бурили рядом другие скважины, но подобной концентрации соли не нашли. Открыли, правда, месторождение каменных солей в количестве 25 миллионов тонн, которое могло бы эксплуатироваться пятьдесят лет, но в настоящий момент на его освоение просто нет средств.

Из шахты соленая вода идет к рассолонакопителю, потом поступает на так называемые "черени" - очень большие металлические емкости, которые подогреваются снизу мощными газовыми печами. Здесь все в пару и в соли, которая повсюду выпадает белыми кристаллами. С лестницы свисают настоящие соляные сталактиты. Заметно, что железо в вываривальном цехе взялось коррозией: что поделаешь, агрессивная среда, металл не выдерживает. В настоящий момент профессия солевар называется несколько будничным словосочетанием "мастер-выпаривальщик". Но все равно на ее представителей смотришь с интересом. Кстати, солевары-выпаривальщики чем-то очень похожи на металлургов: на них грубые спецовки, в руках - длинные металлические пробои, в цехе - накаленный воздух. Да и сами мастера буквально бегают по огню: ведь под их ногами пылают газовые топки, температура в которых достигает тысячи градусов.

Старший мастер-выпаривальщик Василий Стефанишин объясняет методу работы всего агрегата:

- В меру испарения воды проходит перенасыщение рассола и выделение кристаллической соли, которая оседает на дне пода, откуда ее выгребает скребковый механизм и вы­брасывает на ленту транспортера. Это еще влажная соль, потому она будет фугироваться в центрифуге, где, во-первых, обезводится, а во-вторых, будет йодироваться.

- Какая разница между ­йодированной и нейодированной солью?

- Йодируется соль йодоватокислым калием из расчета 67 граммов на тонну соли, и это требование международных организаций по здравоохранению - считается, что таким образом можно проводить профилактику заболеваний щитовидной железы. Некоторое время йод мы даже получали бесплатно, как гуманитарную помощь. Йодированную соль лучше употреблять во время еды. А вот маринады, квашения я бы делал с обычной солью.

Мы идем по территории завода, вдоль длинного конвейера, которым соль доставляется к сушильному барабану. Здесь она уже окончательно высушивается потоком воздуха, нагретого до трехсот градусов. При высокой температуре происходит перекристаллизация соли, ее грудки становятся мельче, намного меньше, чем в привычной для нас каменной соли. Сушильщик Роман Панькив объясняет, что первоначально назначение этого барабана было совершенно иным: его сделали в Житомирской области для охлаждения сиропа на сахарных заводах. Народная смекалка приспособила его для целей прямо противоположных.

- До 2003 года мы были стратегическим предприятием, и в таком статусе даже не подлежали приватизации, - говорит мой экскурсовод. - И это справедливо. Допустим, случится какое-то несчастье, стихийное бедствие или война: заводы станут, промышленность остановится, а соль - она людям всегда будет нужна. Ни одна война не смогла остановить солеварный процесс.

Корпуса Дрогобычской солеварни преимущественно деревянные, старые, расположенные к тому же в невероятно красивом месте. Рядом музей под открытым небом с шедеврами народной деревянной архитектуры. Даже на территории соседней пожарной части размещена средневековая деревянная башня. Поэтому и не удивительно, что в свое время появилась (и время от времени оживает и до сих пор) идея объявить завод исторической достопримечательностью и вместе с окружающими деревянными шедеврами объединить в единый музейный ком­плекс.

- Музей должен быть, но только если при этом предприятие будет работать. Наша же ценность не столько в архитектуре, сколько в непрерывности производства в течение столетий, - считает Н.Юрчик.

Солеварное производство в Дрогобыче переживает в настоящий момент не лучшие времена. В советские времена на Львовщину просто в административном порядке запрещали ввозить более дешевый артемовский продукт, чтобы не губить местные промыслы. В настоящий момент, кроме как в Дрогобыче, соль, вероятно, не вываривают уже нигде. А здесь же она экологически чистая, без добавок.

В настоящий момент здесь работает около пятидесяти солеваров (где-то половина прежнего штата), а объемы выпуска продукции в сравнении с советскими временами упали в десять раз. Но для Дрогобыча, который страдает от массовой безработицы, и пятьдесят рабочих мест - это уже что-то.